|
|
|
|
НОВОСТИ |
|
| |
03/02/2012
Математики вычислили сложность игры "Скрэббл"
Ученые вычислили сложность игры Scrabble ("Скрэббл"), известной в русском варианте как "Эрудит". Игра "Эрудит" состоит из поля-доски в 15 на 15 клеток и набора из 104 букв.
03/02/2012
Нейтрино предложили использовать для поиска полезных ископаемых
Ученые из Перу и США предложили использовать нейтрино для обнаружения полостей в Земле, в том числе, возможно, с полезными ископаемыми.
03/02/2012
Весит ли антиматерия больше материи?
В чем заключаются отличия влияния гравитации на материю и антиматерию? Физики из Калифорнийского университета (г. Риверсайд) намереваются получить ответ на этот вопрос.
03/02/2012
Ученые нашли ракообразного гиганта у берегов Новой Зеландии
Биологи обнаружили самого крупного из известных науке представителей ракообразных, обитающего на глубине семи километров недалеко от берегов Новой Зеландии, сообщает Би-би-си.
03/02/2012
NASA опубликовало съемку обратной стороны Луны
NASA опубликовало видео обратной стороны Луны, сделанное зондами-близнецами GRAIL. На видео видна панорама обратной стороны Луны от северного до южного полюса.
|
|
| |
|
|
|
|
|
|
|
«Замороженные» конфликты |
|
| |
«Замороженные» конфликты.
В современном мире с каждым днем увеличиваются островки нестабильности в виде так называемых «замороженных конфликтов». В условиях сохраняющегося противоречия между базовыми принципами международного права — территориальной целостностью государств и права наций на самоопределение как никогда актуален поиск путей разрешения таких конфликтов. 24 апреля 2008 года в рамках седьмого Евразийского медиафорума состоялся круглый стол «Замороженные конфликты в современном мире — измерение демократической безопасности». В работе круглого стола приняли участие ведущие эксперты Фонда Б.Н.Ельцина (Россия), Фонда Ф. Эберта (Германия), Фонда эффективной политики (Россия), Фонда «Русский мир» (Россия), Фонда Карнеги «За международный мир» (США).
Бектас Мухамеджанов, исполнительный директор Фонда Первого Президента Республики Казахстан:
Современная ситуация по «замороженным» конфликтам неоднозначна. Одни эксперты считают, что международное право на сегодняшний день работает неэффективно и прецедент с Косово позволяет говорить об этом. Другие - что большой проблемы с функционированием международных институтов нет.
Предлагаю обсудить вопросы, связанные с современной ситуацией по «замороженным конфликтам» и обратить внимание на соотношение двух базовых принципов: территориальная целостность государств и право наций на самоопределение. Возможно, в контексте происшедшего недавно косовского прецедента.
Мария Валовая, директор Евразийского центра стратегических исследований:
Проблема «замороженных» конфликтов существует издревле. Как с ней боролись? Какие были методы? В Российской империи территории делились на три группы. Естественно, я говорю о тех, которые вошли в состав Российской империи, начиная с 17-го века. Первая группа — это административные автономии, присоединение которых не привело к немедленному распространению на них российского законодательства. Это Прибалтика, Западное Поволжье, Западная Грузия, восточное Закавказье, Северный Кавказ. Вторая группа — политические автономии. Это Украина. Проблема незалежности оттуда. Ее автономия существовала с небольшими перерывами более полутора веков. Это Царство Польское и Финляндия. И, наконец, третий вид — протектораты. То есть зависимые страны с ограниченным суверенитетом. Это внутренняя Орда, Бухара, Хива, Тува и Восточная Грузия.
Что определяло такое территориальное деление? Также три фактора. Первый фактор — исторический. Он определял как статус административный единицы, так и форму управления. Форму предотвращения конфликтов и борьбы за отделение от империи. Второй фактор - геостратегический. Еще Ключевский отмечал, что в отличие от западных границ, на востоке российские границы не отличаются определенностью или замкнутостью. И, наконец, третий фактор этносоциальный. Еще во времена правления Екатерины Второй активно стали создавать местную элиту. И многие исследователи считают, что это была мина замедленного действия, которая взорвалась в конце 20-го века. Может быть, на было другого выхода, но тем не менее, именно привлечение элиты из коренного населения при изменении политико-административных принципов и неудачной конъюнктуре способствовало центробежным явлениям. Беловежское соглашение подписали именно представители местной элиты: России, Белоруссии, Украины.
Теперь давайте поговорим о том, что сплачивало? А сплачивали опять же три фактора, которые до сих пор активно работают. Первый — идея общей судьбы. Идея общей евразийской судьбы. Казахстан — единственная страна в мире, где один из ведущих университетов страны носит имя ученого другой страны — Евразийский национальный университет им.Гумилева. Это работает как раз на идею общей судьбы, на идею евразийства. Второй фактор — общий враг, внешняя опасность. Именно так формировалась Российская империя. В нее приходили из-за внешнего врага. И Абулхаир хан, спасая казахскую нацию, и Украина - спасаясь от османов, и Белоруссия — от немцев, и так далее. Внешний враг сформировал ЕС. Главным врагом был Советский Союз, и это сплачивало страны европейского сообщества — наличие внешней опасности. И наконец, единое экономическое пространство — локомотивом которого сегодня также является Казахстан. Единое экономическое сообщество, идея общей судьбы, наличие внешней опасности — эти три фактора помогают и позволяют притушить тлеющие конфликты.
...Все империи видоизменяются, происходят слияния, разделения и т. д. Но главное — что следует после этого. Я была свидетелем, как наследнику Австро-Венгерской империи, депутату Европарламента сообщили, что вечером состоится футбольный матч между Австрией и Венгрией. Он с улыбкой спросил: «А против кого они играют?» 17 лет назад мы стали независимыми государствами, но очень важно, что все-таки, спустя столько лет, играем в единой команде.
Эльвира Пак, глава кооперационного бюро Фонда Эберта в Казахстане:
Не далее как сегодня представители ООН и таких стран, как Германия и Франция сделали заявление в отношении России о том, что прямые официальные связи с сепаратистскими территориями являются неприемлемыми. Тем более, что Россия всегда заявляла о территориальной целостности Грузии.
...Надо признать, что «замороженность» заключается как раз в том, что, несмотря на долгую историю попыток разрешения этих конфликтов, они остаются «замороженными».
Нет ни мира, ни войны, и в то же время есть различные геополитические контексты... «Замороженный» конфликт на самом деле весьма чреват своими последствиями, потому что эти регионы характеризуются наибольшей степенью милитаризации. Достаточно привести такой пример: Азербайджан располагает наибольшим военным бюджетом в Закавказье - свыше одного миллиарда долларов. Высокие темпы роста военного бюджета демонстрирует и Грузия, которая хотя и располагает наименьшей по численности армией, но затраты на которую тем не менее выросли с 0,5% ВНП при Шеварднадзе до 7% при Саакашвили. Таким образом, это все сигналы, которые свидетельствуют о том, что само определение «замороженный» является весьма и весьма хрупким. И, конечно же, усилия европейских институтов должны быть более интенсивными и направлены на то, чтобы достигнуть взаимопонимания. ...Под «европеизацией» «замороженных» конфликтов понимается процесс урегулирования посредством ресурсов, которые может задействовать Европа, европейские институты. Этот опыт ЕС использовал в ходе расширения на восток, в т.ч. в потенциально и реально этноконфликтных районах. Однако существует и отличие в использовании возможностей этого опыта, поскольку в Южной Европе у ЕС был инструмент политики ближнего соседства и требования соответствия стандартам ЕС для вновь вступающих государств. Кроме того, «европеизация» касается нормативного уровня, но не как автономии в советском стиле, а скорее в демократическом контексте на примере самоопределения и самоуправления в Бельгии, Южном Тироле и на Аландах.
Томас де Вааль, британский журналист, руководитель отдела изучения Кавказа Института по освещению войны и мира (Вашингтон), как-то на одной из встреч вспомнил об эпизоде медиативной дипломатии Минской группы ОБСЕ по Карабахскому конфликту 15-летней давности. В Финляндию пригласили политиков и дипломатов Армении и Азербайджана, чтобы познакомить их с опытом автономной модели шведскоговорящих Аландских островов в составе Финляндии. Один из представителей армянской делегации, будущий карабахский президент Аркадий Гукасян в завершение встречи выразил мнение о переносе такого опыта на Нагорный Карабах: «Я готов хоть сейчас, если мы станем составной частью Финляндии, но мы ведь говорим об Азербайджане».
Юрий Булуктаев, старший научный сотрудник Института философии и политологии МОН РК, к.и.н., доцент:
Если взять СССР и пост-СССР, то конфликты наблюдались еще во второй половине 80-х — начале 90-х гг. прошлого века. И связано это было с началом разрушения СССР и неэффективной политикой центра по урегулированию этих конфликтов, которые носили как политический, так и этнонациональный характер. Распад СССР лишь усугубил конфликтогенность образовавшегося постсоветского пространства.
В цепи конфликтов — Нагорный Карабах, погромы в Сумгаите, Фергане, Ошские события, гражданская война в Таджикистане, грузино-абхазский и грузино-южноосетинский конфликты, Приднестровский конфликт, Чечня, осетино-ингушский конфликт и т.д. В современной ситуации некоторые из этих конфликтов действительно можно считать «замороженными». Но если провести аналогию между «замороженным» конфликтом и спящим вулканом, то точно так же как вулкан может проснуться, так и конфликт может вспыхнуть с новой силой. Отсюда и пристальное внимание к этим конфликтам не только со стороны политиков, но и со стороны экспертного сообщества.
В ряду «замороженных» конфликтов на постсоветском пространстве можно выделить конфликты двух порядков:
1) так называемые «непризнанные государства» — Приднестровье, Абхазия и Южная Осетия, с большой натяжкой — Нагорный Карабах;
2) остальные конфликты, носящие скрытый, латентный характер, но периодически дающие о себе знать: неурегулированные пограничные споры между Узбекистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном; межгосударственное соперничество за региональное лидерство, водноэнергетические и иные ресурсы, за влияние и т.д.
Чем были спровоцированы конфликты первого порядка?
С окончанием «холодной» войны на карте мира возникло более 20 суверенных государств. Наглядно было продемонстрировано, что распад государства возможен: СССР, Чехословакия, Югославия. Многие нации укрепились во мнении о том, что они также могут достичь отдельной государственности. В этом контексте Косово — прецедент, грозящий превратиться в тенденцию.
Если считать конфликтом ситуацию соперничества, столкновения интересов, то важно выявить линии размежевания, а заодно ответить на вопрос: «Что питает эти конфликты?». На постсоветском пространстве наиболее очевидными являются следующие размежевания:
• этнические и межконфессиональные различия;
• этнотерриториальные претензии и неурегулированные пограничные споры;
• борьба за геополитическое лидерство, ресурсы и влияние;
• межклановые, межрегиональные, внутриэлитные противоречия;
• использование соперничающими сторонами в качестве аргумента мифологем исторической несправедливости и др.
«Замороженные» конфликты проявляются на двух уровнях: межгосударственном и внутригосударственном. И здесь небезынтересно провести корреляцию между «замороженными» конфликтами, качеством государственности и рисками внешних и внутренних угроз.
Обратимся к методологии «Политического атласа современности», в соответствии с которой группой российских ученых на основе комплексных количественных методов многомерного статистического анализа были разработаны индексы государственности.
В основу этих индексов были положены ключевые факторы, влияющие на положение отдельных стран в мире. Прежде всего, это само качество их государственности, то есть уровень реальной, а не формальной суверенности, независимости и самостоятельности в определении своей политики, способности государства обеспечить эффективное функционирование и воспроизводство политических, экономических, социальных и иных институтов. Второй фактор — масштаб угроз и вызовов, исходящих из внешней и внутренней среды и способных осложнить или даже поставить под вопрос эффективность и само существование конкретной государственности.
Рассмотрим индексы государственности и внешних и внутренних угроз для постсоветских стран. В рейтинге индекса государственности Россия занимает 27 место, Туркменистан — 87, Узбекистан — 94 место. Беларусь — 102, Литва — 108, Латвия — 110. Казахстан занимает 111 место, Украина — 113, Эстония — 122. Азербайджан находится на 141 месте, Молдова — на 164, Таджикистан — на 172. Армения занимает 177 место, Грузия — 183, Кыргызстан — 191. В рейтинге индекса внешних и внутренних угроз Таджикистан находится на 12 месте, Кыргызстан — на 19, Азербайджан — на 24. Грузия занимает 38 место,
Россия — 81, Узбекистан — 93. Туркменистан — на 97 месте, Армения — 120, Молдова -134. Украина занимает 140 место, Казахстан — 141, Эстония— 152. Беларусь находится на 160 месте, Латвия — на 161, Литва — 162.
Выделим нижнюю половину списка стран в рейтинге индекса государственности в обратном порядке: на первом месте — Кыргызстан, на втором — Грузия, третье место занимает Армения, четвертое — Таджикистан, на пятом месте — Молдова, на шестом — Азербайджан.
В результате сопоставительного анализа выявляется, что именно на территории стран с невысоким качеством государственности существуют условия для живучести «замороженных» конфликтов. Таким образом, корреляция наличия «замороженных» конфликтов и качества государственности может служить одной из объяснительных моделей измерения конфликтогенности на постсоветском пространстве.
Марта Брил Олкотт, ведущий научный сотрудник Фонда Карнеги «За международный мир»:
Я тоже изучала подобные конфликты на протяжении 20 лет. Я думаю, что председательство Казахстана в ОБСЕ дает хорошую возможность начать новый этап обсуждения темы «замороженных» конфликтов. Казахстан в процессе подготовки к председательству может выбрать один «замороженный» конфликт, где можно начать новый этап переговоров по решению этого конфликта. И у меня даже есть предложение. Я думаю, что конфликт в Южной Осетии является подходящим вариантом по нескольким причинам. Во-первых, конфликт, который связан с Грузией, будет сложно решить без участия ЕС. Сейчас наступает время, когда великие державы уступают сцену более нейтральным государствам, более нейтральным политическим акторам. Казахстан как государство, которое пользуется признанием и уважением Мирового сообщества, может внести свой вклад. Кроме того, казахстанские инвесторы активно работают в Грузии, они — самые крупные инвесторы там.
Во-вторых, именно сегодня пришло время начинать такие проекты. Если мы не найдем решения, то в течение следующих четырех-пяти лет эти конфликты перестанут быть «замороженными», они станут реальной угрозой. Вместе с тем, я думаю, не стоит пытаться найти решение сразу всех конфликтов одновременно. Решение хотя бы одного конфликта уже будет большим успехом. Это будет знак, что решение есть, есть возможность разрешить конфликт дипломатическим путем. Положение может измениться, если найдутся, появятся политические лидеры, которые готовы быть смелыми. Они должны быть смелыми, потому что во многом они должны будут принимать непопулярные меры. Конечно, мы можем сидеть и изучать причины конфликтов еще сто лет, но время не ждет.
И последнее, уже пора разделить латентные и актуализированные конфликты на постсоветском пространстве. На мой взгляд, большинство тех латентных конфликтов, которые существуют в Центральной Азии, латентны именно по той причине, что никто не хочет их решать. Поэтому я думаю, что работы у нас достаточно много. Если мы сумеем разрешить один-два конфликта, создадим экспертные группы и проведем хорошую подготовку, это будет очень полезно и для Казахстана, и для ОБСЕ, и для мира.
Николай Кузьмин, редактор отдела политики журнала «Эксперт-Казахстан»:
Когда говорят о «замороженных» конфликтах, имеют в виду на самом деле всего три конфликта, максимум четыре, а именно: Приднестровье, Южную Осетию, Абхазию. Иногда к ним присоединяют Нагорный Карабах, но выделяют его всегда отдельно. Поэтому теория, конечно, очень интересна, но на практике придется иметь дело именно с этими тремя конфликтами. Причем, когда мы говорим о неком разрешении этих конфликтов, мы как бы обманываем себя. На самом деле в представлении России речь идет о том, чтобы не допустить «разморозки» этих конфликтов. В представлении Америки, ну и некоторых других стран, наоборот, — «разморозить» эти конфликты. Причем все эти конфликты «заморожены» были под влиянием внешних сил. Причина конфликтов внутренняя, но «заморожены» они были извне. Они представляют из себя куски мяса, положенные в рефрижератор, и внешние силы нажимают на кнопочку frost или defrost. Задача России, чтобы по-прежнему сохранялся режим frozen. Задача Запада - нажать на кнопочку defrost. В принципе на какой почве может быть достигнут какой-то компромисс между Россией и США или Россией и Западом? Я позволю себе привести пример из своей практики. Был я на одной международной «собирушке» в Тегеране и там были делегации из Армении и Азербайджана. Я общался и с теми, и с другими. Меня поразила степень взаимной ненависти и неприязни между армянами и азербайджанцами. Я как-то спросил у армянина — профессора, такого интеллигентного человека: «Неужели армяне и азербайджанцы вообще друг друга ненавидят и никак не могут сотрудничать?». Тот подумал немножко и сказал: «Почему? Могут». Я сказал: «Как? Где?» Он сказал: «В Грузии. В Грузии армяне и азербайджанцы вместе противостоят грузинам. Вот пример, азербайджанский крестьянин обрабатывает поле, мимо едет армянин на машине, и азербайджанец ему скажет: «Будь осторожнее. Там грузинский полицейский за углом, сбавь скорость, а то попадешься, или поезжай по другой дороге».
Вот точно так же и России, и Америке надо найти некоего общего врага. Он достаточно очевиден. Это международный терроризм. Очевидно также и место, где с этим международным терроризмом сейчас борются. Это Афганистан. Следовательно, предмет торга политического — это «замороженные» конфликты — Приднестровье, Южная Осетия и Абхазия; место торга — это Афганистан, борьба с терроризмом. Если Россия, подтянув своих союзников, таких как Казахстан, Узбекистан, начнет содействовать Соединенным Штатам в решении вопроса постконфликтного строительства в Афганистане, установления порядка в Афганистане, то в обмен на это может добиться того, что Соединенные Штаты и их союзники в Европе никогда не нажмут на кнопочку defrost.
Сергей Маркедонов, заведующий отделом Института политического и военного анализа (Россия):
Первый мой тезис - я считаю, что вообще использовать понятие «замороженные» конфликты применительно к актуализированным конфликтам Евразии просто некорректно ни с политической, ни с научной точки зрения. Посмотрим на ситуацию в Нагорном Карабахе. Только за прошлый год в этом конфликте количество перестрелок увеличилось в три раза, было убито 30 человек. 4 марта 2008 года в зоне нагорно-карабахского конфликта зафиксировано самое крупное боевое столкновение с момента прекращения там огня в мае 94-го года. Это «замороженный» конфликт? Если погибают люди, если насилие продолжается и имеет тенденцию к эскалации?
Южная Осетия. За три года только с осетинской стороны там погибло 50 человек, с грузинской — больше. С 2004 года там периодически возникают боевые действия. Если говорить о «разморозке» в Абхазии, то каждый новый год в Гальском районе происходит эскалация взаимного насилия. И с грузинской, и с абхазской стороны.
Следующий момент. «Разморозка» — это не только силовое поле, это поле дипломатическое. Это «разморозка» тех форматов, которые приостановили конфликты в 92-94-м годах. Грузия заявляет: мы не будем работать в формате СКК. Но весь мир в Южной Осетии, вся постконфликтная ситуация гарантируется Дагомысскими соглашениями, которые ввели эту СКК — смешанную контрольную комиссию. Отказ от работы в этом формате означает дипломатическую «разморозку» конфликта. То же самое касается Абхазии: когда Михаил Саакашвили входит в Кодорское ущелье в июле 2006 года и заявляет, что мы будем работать только с так называемым правительством Абхазии в изгнании, где ни одного этнического абхазца нет. Такое замечательное абхазское правительство в изгнании.
Поэтому говорить о том, что конфликты «заморожены», мы не можем. Происходит активная «разморозка» не только по силовому, но и по дипломатическому, политическому форматам.
Второй тезис касается нагорно-карабахского конфликта и возможности его разрешения. На мой взгляд, о всяком разрешении конфликта мы не можем говорить до тех пор, пока у нас общей терминологии нет. Ведь азербайджанские дипломаты говорят: мы за разрешение конфликта. Вопрос: что они понимают под этим? Конечно, флаг в Степанакерте. Азербайджанский, понятно. Точнее, не в Степанакерте, а в Ханкенди, как называет его официальная азербайджанская историография и пропаганда. Что такое для Армении урегулирование конфликта? Они говорят: мы за урегулирование конфликта. Но понимают под этим самоопределение Нагорного Карабаха. Базовые термины, понятия урегулирования конфликта не являются общими для сторон. И так везде.
Теперь по поводу недостатка культуры, недостатка знаний. Те люди, которые конфликт планируют, прекрасно обо всем осведомлены, и с культурой все в порядке, и с образованностью тоже. Это рациональный выбор. Фокус ведь в чем? Легитимность постсоветского Азербайджана и Армении на этом конфликте основана. Нельзя разрушать здание этой государственности. Это самоопределение стало очевидным только из-за Карабаха. Без Карабаха эти республики не вышли бы никуда из Советского Союза. Почему Армения пошла из Советского Союза? Потому что Советский Союз не реализовал вековую армянскую мечту — воссоединение Нагорного Карабаха с Арменией. Почему абсолютно просоветский Азербайджан, где никакого диссидентского движения до 89-го года не было, пошел вдруг против Советского Союза? А потому что Советский Союз отказывался выполнять контракт по обеспечению территориальной целостности Азербайджана. Когда мы про эту территориальную целостность говорим, мы упускаем один очень важный аспект: она была гарантирована Советским Союзом. А когда он рухнул, некому стало гарантировать территориальную целостность и многие новые образования не предложили национальным окраинам такую модель, которая была бы привлекательной.
Поэтому, если говорить о выходе из конфликтов, только размен, только компромиссы, никаких альтернатив других нет. Большие дяди становятся и заставляют мириться. Притом мириться на компромиссной основе. Не на основе победы, как это в Косово произошло - одни побеждают, другие теряют все. Компромисс. Давайте торговаться: территория в обмен на признание, раздел, Абхазии, скажем. Это возможно. Раздел Южной Осетии — он тоже возможен при международных гарантиях. Воля должна быть. Садиться и делить все. А не заниматься дурацкими политкорректными предложениями, что все замечательно, мир прекрасен. Армянам говорят: мир прекрасен, освободите семь районов, Европа скажет спасибо. Это не предмет для разговора, понимаете? Должен быть циничный нормальный торг.
Кирилл Танаев, генеральный директор Фонда эффективной политики (Россия):
Сегодня ситуация по локальным конфликтам на территории Грузии, или на бывшей территории советской Грузии, заключается в том, что грузинская сторона не приемлет государственную самостоятельность ни Абхазии, ни Осетии. И это факт. И это знают и в Осетии, и в Абхазии. И вопрос о разрешении конфликта между Приднестровьем и Кишиневом, который порой кажется простым, на самом деле
таковым не является. Восемнадцать лет уже будет, как живут эти территории раздельно, выросли поколения людей, разорваны связи между этими территориями. И в этом смысле то, что произошло в Косово не то что бы подсказало какие-то выходы, а только обострило всю эту ситуацию. И какие-то вещи, которые казались раньше невозможными, теперь возможны. На прошлой неделе президент Румынии Траян Бэсеску дал интервью одной из газет, где гипотетически предлагает Украине в обмен на то, что Приднестровье отойдет к Украине, отдать ряд территорий, исторически в свое время входивших в состав Румынии, присоединить их к Румынии и к Молдове. На Украине это вызвало понятную реакцию. Но раньше такой разговор вообще был невозможен, сейчас такой разговор возможен. Сегодня на первой сессии совершенно справедливо был поставлен вопрос о том, что мы действительно обсуждаем в связи с «замороженными» конфликтами ситуацию с конфликтами на постсоветском пространстве, но в результате мир получил проблему Тибета. И это только начало. Ни для кого не секрет, что обсуждаются на самом разном уровне вопросы раздела того же Ирака. А что дальше?
Кто-то говорит, что вот Аландские острова — это замечательный пример. Наверное. Но только давайте вспомним, когда эта ситуация началась, когда там была последняя кровь и как вообще все это выглядело. И сравним эту ситуацию с ситуацией в Абхазии, Осетии и Грузии, например. Там все очень хорошо помнят кровь, там все очень хорошо помнят резню. И каким образом люди, которые еще совсем недавно резали друг друга, собираются жить в ином государстве? Это очень трудно понять. И совершенно непонятно, почему европейские структуры сейчас в урегулировании этого конфликта полностью абстрагируются от таких простых вещей? Как нам непонятно в России, например, реакция, которая последовала в Европе и некоторых других странах на решение в отношении Абхазии и Осетии. На территории этих республик живет значительное числа российских граждан, которые испытывают значительные экономические, социальные и другие проблемы. Со стороны Грузии и международного сообщества они не имеют никого адекватного предложения, для того чтобы эти проблемы каким бы то ни было образом разрешились. А предложения, которые были сделаны со стороны президента Саакашвили некоторое время назад и которые так поддержали представители США в ООН, на самом деле ни Абхазию, ни Осетию не устраивают хотя бы по той простой причине, что в них полностью отсутствует вопрос об экономической независимости этих территорий.
Инициатива, с которой вышел Фонд Первого Президента Республики Казахстан, по созданию рабочей группы и проведению определенного исследования, а также предложение о том, что действия Казахстана могли бы быть осуществлены в рамках председательства в ОБСЕ, мне кажется, являются очень перспективными и достойными поддержки, потому что в общем это правильный путь.
Максим Мейер, директор программ по странам СНГ Фонда «Русский мир» (Россия):
Прежде всего следует признать, что активизировался процесс территориально-политического передела в Евразии. То есть я бы так сказал: он точно будет. Потому что пример Косово связан с тем, что процесс территориального передела идет заново. И вокруг Бухарестского саммита очень много было всего, что свидетельствует об этом переделе. И новые инициативы руководства Румынии в отношении территорий, которые Румыния потеряла по пакту Молотова — Риббентропа, и, в конце концов, реакции российской стороны на саммите. Все говорит о том, что Евразия так или иначе вступила в фазу передела. И, наверное, в какой-то момент это перейдет с европейской части и Кавказа в Центральную Азию. Если этот процесс запущен, он будет идти долго. И если мы думаем, что Казахстан далеко от этого всего, на самом деле Казахстан близко. Мне кажется, что это как раз тот момент, когда можно хотя бы чуть-чуть упредить ситуацию.
Теперь что касается методологии. Методология, конечно, нужна. Потому что когда мы обсуждаем все эти конфликты, мы все-таки очень путаемся. Я имею в виду, некоторые путают специально, некоторые путаются не специально, но все-таки мы объединяем здесь слишком разные типы и виды всех этих конфликтов вокруг каких-то общих терминов — «замороженные» конфликты, «непризнанные» государства. Слишком много разных подходов u оценок. Я слышал, как Каталонию, Квебек причисляют к непризнанным государствам. Приводятся другие европейские примеры. Но это же совсем не то, что Карабах, вообще-то говоря. И конечно, здесь мы нуждаемся в определенной классификации и какой-то методологии. Это, конечно, дело аналитических структур, и вот в этом на мой взгляд заключается работа, которую мог бы сделать Фонд Первого Президента Республики Казахстан.
Что касается переговорного процесса. Сейчас становится известным в результате некоторых публикаций, что в течение последних нескольких лет довольно активно шли переговоры между Ираном и Соединенными Штатами. Они совсем недавно приостановили этот процесс, пару лет они встречались и разговаривали о перспективах. Происходило это в Швеции, кстати. То есть, в принципе, нет ничего особого такого, что Казахстан далеко находится от этих мест, это совершенно неважно. Казахстан имеет достаточно высокий статус на постсоветском пространстве и шире — в Евразии как площадка для реального переговорного процесса, уже не научного, а реального политического.
Людмила Адилова, профессор Российского государственного гуманитарного университета:
Главное, на что надо обратить внимание - это идентификация. С чем себя новое население и с кем должно идентифицировать? Если речь идет об этнической идентификации, то никогда абхазец не будет грузином. Это совершенно этнически разные народы. Абхазцы принадлежат к адыго-абхазской группе. Они в большинстве своем мусульмане. И они никогда не примут грузинскую идентичность.
В Казахстане есть пример построения гражданской нации, создания казахстанской идентичности, присоединения к тем ценностям, которые русского, казаха, украинца, азербайджанца, которые живут в Казахстане, делают казахстанцами. То есть они присоединились к ценностям этого государства. Я считаю, что «рука Москвы» не может изменить этничность, которая уже сформирована десятилетиями. В этом плане искаженные образы прошлого, которые есть в сознании и грузина, и абхазца, их преодолеть сегодня невозможно. Потому что в сегодняшнем времени эти негативные, искаженные образы играют очень большую роль, и они создают неприятие друг друга.
У меня есть студенты-грузины и студенты из Южной Осетии, Абхазии, они никогда не сидят в одном лекционном зале. Они перевелись из групп, если были в одной группе, перешли в параллельную группу. Они не воспринимают друг друга, и вот эти искаженные образы восприятия друг друга не дадут возможность никакими дипломатическими и другими методами разрешить конфликт. Можно создать и присоединить эти территории к Грузии, но без абхазцев, без южных осетин, использовать определенный опыт, допустим, создания мультикультурного сообщества в других государствах без населения, которое является этнообразующим.
Мария Валовая, директор Евразийского центра стратегических исследований:
Жак Делор — один из отцов-основателей, ЕС говорил, что первый этап в создании ЕС был эпохой просвещенного деспотизма. Нации не спрашивали, хотят они объединяться или нет. И СМИ тоже никакой атмосферы не создавали. Лидеры собрались в Маастрихте и подписали документы. И после этого грянул гром. Дания отказалась ратифицировать Маастрихтские соглашения, а Франция ратифицировала с очень маленьким перевесом. И вот после этого началась огромная работа по пиару преимуществ единого Европейского союза. Нам надо учесть этот опыт.
«Правила игры», июль 2008.
|
|
| |
|
|
|
